Часть 5
Она ждала этой встречи много лет. Сколько раз ей представлялось, как они с отцом сядут друг напротив друга и будут проговаривать неслучившиеся между ними годы, и возникшая между ними магическая аура близости вытеснит все Танины прошлые обиды и слезы, всю ту черную сквозняковую пустоту, в которой столько лет пребывала она без отца. И, может быть, еще будет возможно что-то исправить, протянуть в будущее радость обретения друг друга. Ведь они – одно целое. Это природа, судьба, изначальная и конечная данность бытия для них обоих.
Но в той солнечной летней кухне Таниного детства, где стояла она напротив седеющего красавца, давшего ей когда-то жизнь, всё происходило совсем не так, как рисовало Танино воображение.
Время стало неподвижным, нереальным, в воздухе застыли светящиеся пылинки, душа как будто послала свой запрос в небеса, и пришел ответ, и всё вернулось на свои места, снова заполнилось звуками и красками: зажужжала муха под потолком, налились соком фрукты, горкой сваленные на подоконнике, блеснула белоснежная гладь кухонного стола с забытой на ней ложкой, которой еще минуту назад отец помешивал в кастрюле суп.
Всё явило свою обыденную данность: воздух и вплавленные в него вещи, и медленное продвижение солнца к закату, и та безграничная пропасть между Таней и отцом, которую нельзя было ни измерить, ни забросать в одночасье какими-то словами.
Перед этой пропастью бессильны были и голос крови, и расклад генов, определяющих свойства натуры и внешнее сходство. Потому что слишком долгим было неприсутствие отца в Таниной жизни – с первого её дня и до настоящей минуты.
Ведь подлинная близость между людьми – это протяженность общей памяти, совместность, вплетенная в долгую череду радостных и горестных мигов, а не генетическая предопределенность.
Таня вдруг почувствовала, что свободна – от надежд, иллюзий, обид, бесконечных вопросов. Просто её жизнь сложилась так, как сложилась, и никогда уже не будет иной. Но то, что раньше Таня ощущала как свою неполноценность, как своё изначальное поражение вдруг предстало силой и неуязвимостью – ведь она сумела остаться собой, поднялась над пропастью...
Сели все вместе ужинать. И Таня с удивлением отметила про себя, как легко ей поддерживать разговор с отцом. Так могла бы она общаться с любым другим незнакомым человеком: умело очерчивать сюжет беседы, заполнять уместной репликой затянувшуюся паузу, поддерживать собеседника созвучной мыслью – изящное скольжение по поверхности.
После ужина отец не засобирался уходить, как предполагала Таня, напротив, по-хозяйски отправился на кухню, принялся мыть посуду. И Таня, наконец, поняла, что же изменилось в их квартире, почему всё выглядит не так, как раньше – в доме поселились мужские вещи.
Уже ничему не удивляясь, Таня наблюдала, как мама счастливо ворчливым голосом отдает отцу распоряжения по хозяйству, как отец с неподдельным усердием точит на кухне ножи, бывшие всегда в их доме безнадежно тупыми. Не привыкнув к переменам, Таня все-таки порезала слишком острым лезвием палец.
Уже перед самым Таниным отъездом отец подошел к ней и, как ей показалось, хотел положить руку ей на плечо, но не решился:
– Видишь, Танюш, жизнь она такая…вообщем, не мальчик я уже, набегался. Чем смогу твоей маме помогу, все-таки не чужие…и ты у нас есть, вот внук теперь. Далековато вы, конечно, но что поделать. Ты зла-то не держишь? Жизнь она такая…
Жизнь на самом деле повернулась самой неожиданной стороной. Мама и отец после разлуки в несколько десятилетий стали жить вместе. А Танин сын с гордостью сообщал всем, что у него в России есть бабушка и дедушка, которые присылают ему подарки и зовут в гости.
Таня действительно стала чаще приезжать в Москву. Её отец, минуя стадию отцовства, вдруг оказался идеальным дедом. Заботливым, терпеливым, неистощимым на выдумки и сюрпризы, вызывавшие у внука неизменный восторг.
Не узнать было и маму. Она как будто очнулась от многолетнего летаргического сна, стала общительной, улыбчивой, энергичной.
Не обходилось, конечно, и без ссор. Тогда мама звонила Тане и жаловалась:
– Ну ты же знаешь, какой он холодный бессердечный человек. Люди ведь не меняются…
Через несколько дней мама звонила снова:
– Таня, посмотри там отцу какую-нибудь куртку на осень – здесь же ничего приличного не купишь.
Так мама, погрузившая в бесконечную печаль молодые годы, в старости вдруг ощутила свою женскую востребованность. Возвращение Таниного отца не оказалось для неё слишком поздним, потому что время не властно над отношениями между женщиной и мужчиной. Не опоздал обрести деда и Танин сын. Но время для того, чтобы Таня и отец могли вплести в бытие любовь друг к другу, потеряно было безвозвратно.
Приезжая в Москву, Таня ловила себя на том, что не знает, как к отцу обращаться: произнести «папа» язык не поворачивался, называть просто по имени тоже было неестественно. Так и остался он безымянным никем, дважды вычеркнутым из Таниной жизни.
(с) Нина Гейдэ
Продолжение следует ... (для получения уведомления о продолжении, пожалуйста подпишитесь на RSS этой страницы здесь.)| Комментарии |
|
