Часть 1
Мамин звонок разорвал тишину пасмурного декабрьского утра:
– Таня, умер твой отец.
Первое, что она тогда почувствовала – был толчок в грудь, как будто её вынесло за пределы комнаты и привычной обустроенности. Сердце сдавило стальной прищепкой, и Таня долго сидела неподвижно, глядя на серый рассвет – вставленный в окно кусок грязноватой холстины, который лишь на несколько часов вытеснил кромешную зимнюю темноту.
Она и сама в бездонную черноту летела – то ли в преддетство свое, то ли в будущее небытие. Может быть, душа отца, отлетая, сплелась с душой Тани и повлекла её за собой, натянув до предела невидимую между ними связь. На несколько мгновений Таня перестала быть отдельным существом - она была лишь частью своего отца. Часть эта посредством магии земных перевоплощений отделилась когда-то от первоисточника и вот снова вернулась в свою изначальность – в голос отца, улыбку, наклон плеч, полуприкрытые в задумчивости веки.
Потом подхватил Таню водоворот практических дел: нужно было купить билет на ближайший рейс в Москву, получить визу, обсудить бытовые вопросы с мужем, который на несколько дней один оставался с их восьмилетним сыном.
Душа очнулась только в церкви:
«Упокой, Господи, во царствии Твоём новопреставленного раба Божия Александра…»
В детстве Таня знала, что папы у неё нет. Не то чтобы нет совсем. Хоть и смутно очерченный, образ его все-таки существовал, обретая реальные черты, когда отец появлялся у них в доме редким и непредсказуемым промельком.
…Сквозь дымку самых ранних воспоминаний проступает загар сильных мужских рук, с поспешной бесцеремонностью вынимающих Таню из кроватки. Таня не подготовлена к столь резкому вторжению чужого в свой маленький уютный мирок, наполненный материнской нежностью, родным теплым её кожи, переливами её убаюкивающего голоса.
Этот же человек говорит слишком громко, вокруг него – седые хлопья сигаретного дыма, разносящие запах тревоги. Поднимая Таню, он так неловко и грубо сжимает её под ребрами, что становится нечем дышать. Таня плачет и зовет маму, и мама тут же вбегает в комнату – «Поосторожней пожалуйста с ребенком!» - отнимает Таню, успокаивает и снова укладывает в кроватку, окружает защищенностью.
Вскоре Таня уже знает, что мужчина, который приходит к ним и с которым мама почему-то разговаривает неестественным голосом – это её отец. Оказывается, отец должен быть у каждого ребенка, поэтому есть и у неё. Но еще Таня знает, что когда она заснет и проснется, отца уже не будет в комнате, и поэтому образ его быстро стирается у неё из памяти.
Действительно, ни в жизни Тани, ни в её лексиконе отца не существует. Нет его вместе с мамой и бабушкой за столом, когда приходит время завтракать или обедать. Он никогда не читает Тане сказок, провожающих в сон, не дает ей лекарство, если Таня заболевает, не накрывает теплым одеялом на ночь, не гладит по голове. Не бывает его и в детском саду, куда другие отцы приходят за своими детьми, а Таню забирает только бабушка.
В мире взрослых – царстве житейских
Мама упрямо и скорбно поджала губы, и жест этот сросся с ней навсегда. Отец же Танин исчез, чтобы забежать ненадолго спустя два года – вероятно, для того, чтобы узреть воочую, что дитя действительно появилось на свет.
Заготовленная фраза: «А это точно мой ребенок?..» так и не сорвалась у него с губ, потому что из комнаты навстречу ему, заливаясь смехом и изо всех сил топая ножонками по полу, выбежала точная копия его самого, разве что уменьшенная в размерах.
(с) Нина Гейдэ
Продолжение следует ... (для получения уведомления о продолжении, пожалуйста подпишитесь на RSS этой страницы здесь.)
| Комментарии |
|
